Знак вурдалака  - Владимир Андриенко

Хроника событий: января, 27 дня, года 1733 от РХ.

Москва.

Архив Шубина.

Степан Андреевич сразу из дома Кантемира отправился к дьяку Гусеву в Разбойный приказ. Тот выслушал чиновника.

– Не просто так всплыла фамилия господина Дурново. Был он тогда в имении Архангельское. Был! Но ведь никогда о том ни словом не обмолвился.

– Но это не говорит ни о чем, Степан. Был молодой тогда чиновник по казённой надобности в Архангельком. И что?

– Но ведь когда я дело это начал Дурново про то не сказал! Почему? Вел себя так, словно и не был в имении Кантемира никогда.

– Думаешь, что в сем давнем деле сие и есть разгадка, Степан?

– А почему нет? Ты мне скажи только, кто может знать про сие дело давнее?

– Такой человечек есть, Степан.

– И кто?

– Архивариус из ведомства прокурорского. Некто Шубин Иван Иванович. Человек он ума невеликого и турусоват весьма. Потому карьеры не сделал. Но есть у чего человечка одна слабость.

– Какая?

– Любит он дела разные со странностями и подробные отчеты про них пишет. Над тем все смеются, но тебе как раз сие и может пригодиться. Ныне ему уже за шестьдесят лет и он давно от дел отошел. С тобой говорить он не станет.

– Не станет?

– Дак дураком прикинется, Степан Андреевич. Сие у него хорошо получается. Скажет, что де умом слаб и не помнит ничего. И дела тебе не даст почитать.

– И что делать? Помоги, Ларион Данилович! Сделай милость. Никогда того не забуду.

– Тебе он все равно ничего не скажет, Степан. Но вот ежели я поеду с тобой, то может оно и по-иному повернется. Шубин мне должен кое-что.

– Так поспешим, Ларион Данилович. Время не терпит!

Гусев позвал своего помощника и отдал приказ:

– Разбойников по делу Каина пытать, как и было намечено! И опрос чтобы вели! А мне надобно отъехать!

– Не сумлевайся, все сделаем как надобно. Не первый раз.

– И пусть покажут, где Каин схоронился.

– Все скажут, Ларион Данилович. Уж коли в мои руки попали, то скажут. Куда им деваться-то?

Гусев отпустил чиновника.

– Сие великий искусник, Степан Андреевич. С пытки у него мало кто языка не развяжет. И пытает он не как иные.

– Не сторонник я пыток, Ларион Данилович.

Гусев одел кафтан. Степан набросил ему на плечи плащ и подал меховую шапку.

– Пытка, Степан, она также искусство великое. Не каждому сие дано. Много у нас тех, кто может терзать тело человеческое. Но тех, кто токмо угрозами может сломать крепкого разбойника – мало! Да что там мало! Их нет вовсе. Вот сей токмо и остался.

Они вышли из хорошо натопленной приказной избы на мороз и сели в сани. Гусев хорошо знал, где жительство имеет отставной чиновник прокурорский Иван Шубин…

Дом у Шубина был небольшой, но сразу бросалась в глаза добротность и ухоженность.

– Ты, Степан, сначала более помалкивай. Я сам говорить стану. А то мы с тобой и за три дня не управимся.

Волков кивнул.

В доме, куда чиновников проводил старый слуга в простом деревенском овчинном тулупе, их встретил хозяин. Это был небольшого роста старичок с бритым подбородком и лысой головой.

– Ларион Данилович! Вот гость дорогой!

– Здравствуй, Иван Иванович.

– С чего так величать меня? Я чай персона невеликая. Иван я, Ларион. Так и зови. А сие кто с тобой?

– Друг сердешный Степан Волков, – представил надворного советника дьяк.

– Волков? – насторожился старичок. – Тот самый Волков?

Степан не понял, о чем говорит старик. А Гусев ответил:

– Тот, Иване, тот самый, что следствие ведет в дому Кантемира.

– Так ведь я что, Лариоша? Я умом ныне слаб стал. Веришь ли, не могу вспомнить, что вчера делал? Слуги и те дивятся. Старость.

– Веди в горницу, хозяин. Али и выпить не предложишь?

– Отчего же! – встрепенулся старичок. – Сие никогда не помешает! Я хоть и стар, но от гданской водки не отказываюсь. А вот романею более не могу пить. Нутро потом от сего выворачивает.

– Так вели водки подать.

Старик распорядился. Степан и Гусев скинули в прихожей плащи и вошли в теплую горницу. В большом камине весело трещали дрова, и пахло еловой смолой.